Когда контакт становится захватом

Близость — это не столько обмен словами (информирование), сколько причастность и приобщение. Когда люди по-настоящему общаются, они предоставляют другому место в своём психическом пространстве. Всякий раз они впускают близкого другого в себя — как в свой дом, а для этого уступают другому место в своём внутреннем мире, как бы немного отодвигаясь для этого: уменьшаются, чтобы дать место другому.

И слушают в разговоре не только факты, но и живое присутствие человека: его чувства, интонацию, уязвимость, его ужас и восторг; дают другому право быть иным, сложным, неудобным, разным. И, главное, принимая другого, принимают и разделяют его переживания, а затем как бы возвращают пережитое вместе, сообща, изначальному актору как первоадресату. Тогда горе, разделенное с близкими, уменьшается, а радость разделенная, наоборот, растёт и увеличивается.

В этом смысле здоровый контакт всегда требует хотя бы маленького внутреннего усилия навстречу и движения: я немного отодвигаюсь, уступаю место, позволяю другому быть отдельным живым человеком, а не просто абстракцией в моей голове. Не растворяюсь, не исчезаю, но и не растворяю другого — не замещаю его присутствие собой. То есть освобождаю в себе место для встречи.

Представим свидание с великаном (а другой как личность действительно подобен великану): его пригласили в гости, для общения, но комната для свиданий оказалась размером с его мизинец — как ему прийти? Он и рад бы, но…

Нарциссическое отношение не предполагает «пространственной» уступки другому. В этом смысле нарциссизм подобен кукушонку: не даёт места другому рядом с собой, зато сам всегда стремится занять внутреннее пространство другого — собой.

Другой, конечно, нужен, но не как другой — не для встречи. Он, скорее, исполняет функцию: зеркала, зрителя, успокоителя, он — лишь объект, обслуживающий эмоциональные или любые другие потребности и интересы.

Почему находящийся в нарциссических отношениях не находит места для себя? Потому что его партнёр занимает собой всё общее пространство, всё поле отношений — занимает его своей тревогой, радостью, обидой, требованиями; безраздельно присваивает внимание другого себе, а мир другого при этом как бы исчезает, обесцениваясь. «Нарциссический» здесь — не диагноз, а описание способа быть, когда «я занимаю внутреннее пространство другого, но не даю ему места в своём».

Если в паре один всегда вытесняет другого из внутрисемейного психического пространства жизни, рано или поздно вытесненный теряет себя в таких отношениях. Внешне он кажется более изношенным — потому что только отдавал, ничего не получая для себя. Пробуждение и исцеление, как правило, происходит не раньше, чем случается катастрофа, и жить прежним образом становится совершенно невозможно. Так появляется особая форма травмы, которую как бы не видно, но человек выглядит потухшим, обессиленным и не потому, что слабый, а потому что долго жил в односторонних отношениях, где его мир был захвачен, но не был поддержан.

Слышание друг друга в отношениях — это не вежливость, а условие жизни, условие доверия не только друг другу, но и к собственному опыту. Обесслушивание — это когда опыт человека не становится фактом общей реальности, которая проживается сообща. А если твоего опыта как будто нет, то и тебя как будто нет…