Когда познание важнее выживания

Если в человеке над жаждой выживания доминирует жажда познания, это одновременно может быть и губительно — человек почти не занимается выживанием и может провалить какие-то уровни, и спасительно — когда для выживания всё крайне плохо, радость познания остаётся и украшает драму своими вечноживущими цветами.

Узнать больше — не всегда означает выиграть

Понять, как устроен мир, не менее важно, чем устроиться в нём самому. Исследование требует времени и сил, но не обещает ни заработка, ни безопасности. Забота о насущном может отступать перед вопросом, который не отпускает и требует разрешения. При этом даже верное понимание не гарантирует практического выигрыша — пользы. Более того, бесполезное в утилитарном смысле ценится порой больше утилитарного. Философская мысль или стихотворение могут изменить то, что человек способен увидеть и пережить, оставив его достаток прежним. Обогащается сама жизнь, а не только условия, в которых она проходит.

Психологи Эмили Ликвин и Элисон Гопник показали различие между познавательным и практическим выигрышем в серии экспериментов. В одном из них участвовали 64 ребёнка четырёх–семи лет и 45 взрослых. Им предлагали решить, какие деревянные бруски стоит проверять на игровой машине. Удачная проба добавляла одну награду, неудачная отнимала две: у детей — наклейки, у взрослых — звёзды, от которых зависела денежная премия. От пробы можно было отказаться, но тогда участник ничего не узнавал о бруске.

Бруски различались цветом узора и рисунком — полосками или пятнами. В одном из вариантов проигрыш приносили только бруски с белыми полосками. Здесь и возникала ловушка: решив после неудачи, что опасен всякий белый узор, можно было больше не пробовать бруски с белыми пятнами — и так и не узнать, что они приносят награду. Отказ от риска защищал не только накопленный выигрыш, но и ошибочное представление.

Дети чаще продолжали пробы, в том числе когда ожидали проигрыша. В конце игры они чаще взрослых правильно определяли, какие бруски приносят награду. Но самые младшие, четырёх–пяти лет, заработали меньше наград, чем взрослые. Более точное знание не обернулось большим выигрышем.¹

Исследовать мир и использовать уже известное о нём — разные задачи. Осторожность может уберечь от потерь, но лишить открытия; исследование — расширить знание, но потребовать платы. Одной мерой успеха здесь не обойтись.

Ценность не исчерпывается пользой

Познание легко оправдать будущей выгодой: сегодня человек исследует, завтра находка пригодится. Но радость познания не обязана ждать этого завтра. Узнать, увидеть связь, понять прежде непонятное — уже событие жизни, даже если оно ничего не исправило в житейских обстоятельствах.

Отсюда и другая сторона той же жажды. Если человека радует не только то, что обеспечивает его благополучие, неблагополучие не обязательно отнимает у него всю радость. Мир, в котором трудно выживать, может оставаться миром, который хочется познавать. С миром связывает не одна нужда — к нему влечёт интерес.

Это не отменяет цены, которую человек платит за невнимание к выживанию. Но позволяет понять, почему одна и та же направленность может и подводить, и поддерживать: жажда познания не вполне подчиняется практической пользе — ни когда отвлекает от насущного, ни когда оставляет радость среди беды.